UA

Интервью | Наказать убийц отца – дело чести. Вадатурский – о россиянах, зерновом коридоре и бизнесе

Наказать убийц отца – дело чести. Вадатурский – о россиянах, зерновом коридоре и бизнесе - Фото
Андрей Вадатурский (Фото: Валентина Полищук/LIGA.net)
27.12.2022, 07:40

Андрей Вадатурский возглавил Нибулон после убийства россиянами отца. Чтобы компания выжила, он делегирует полномочия и подготовил три плана на 2023-й

"Они (россияне. – Ред.) приходят на судно и тупо, как бараны, смотрят-проверяют пустой трюм. Это создает очередь. Они продают свое дороже, а Украине пытаются помешать продавать. Они пытаются уничтожить украинское с/х производство."

20 лет украинская агрокомпания "Нибулон" создавала с нуля более дешевую альтернативу железной дороге и автомобильным путям – транспортировку по рекам к морю. Для этого ей пришлось идти в новую сферу и строить собственный флот, рассказывал основатель компании Алексей Вадатурский. Герой Украины Вадатурский построил компанию из 7000 человек и флот из более чем 80 судов. Вряд ли основатель агроимперии допускал мысль, что этот флот будет защищать Николаев от российского нашествия, а его люди будут погибать на войне.

Всего компания вложила в речную логистику, флот и зерновые терминалы $2 млрд. Большая война не просто заморозила эти инвестиции, но и заставила тратить в разы больше. Оккупанты повредили и разворовали имущества на $415 млн и забрали треть земли. Восстановление займет годы.

Уже четыре месяца СЕО и единственным владельцем крупного агропроизводителя Нибулон является Андрей Вадатурский. Возглавив компанию при трагических обстоятельствах, бизнесмен оказался перед несколькими вызовами: большая перестройка, выживание в шторме войны и поиск убийц отца. О бизнесе и потерях Вадатурский-младший говорит сдержанно твердым и порой строгим голосом. У него есть для этого основания.

31 июля российская ракета С-300 убила обоих родителей предпринимателя Алексея и Раису Вадатурских. Ракета попала точно в спальню супругов, рассказывали в Офисе президента. Эта трагедия стала не единственной в военной истории Нибулона.

Через несколько месяцев россияне расстреляли из противотанковых ракет буксир с тремя сотрудниками компании. Вадатурский-младший говорит, что теперь он отвечает за будущее пятерых детей погибших коллег. Он также тверд в намерении установить убийц.

В интервью для LIGA.net Андрей Вадатурский говорил о расследовании смерти отца, особенностях работы зернового коридора, подвел итоги работы компании за военный год. А также рассказал о грядущих изменения и инвестиционных планах бизнеса.

Читайте нас в Telegram: только важные и проверенные новости

Война: баржи Нибулона выполняют задачи

- До недавнего времени военная активность компании была неизвестна. Лишь после гибели Алексея Афанасьевича глава Николаевской ОВА рассказал о блокировании баржами водных подходов к городу. Как и когда было принято это решение?

На такие вопросы следует отвечать уже после войны. Этим еще занимался мой отец. Баржи ставились в первые три-пять дней войны. Нас еще никто не просил убрать баржи, они выполняют определенную задачу – перекрывают вход в акваторию порта Николаева. Потому не стоит об этом говорить. 

Я очень осторожно к этому отношусь. С начала войны мы сильно уменьшили освещение деятельности компании. Я не хочу, чтобы за это платили наши сотрудники своими жизнями. Очень многие наши люди остались на оккупированной территории. Там все мониторится – вы даже не представляете, как это мониторится.

– Это ведь не первая военная деятельность Нибулона?

Мало кто знает, но в 2014 году мой отец помогал строить блокпосты вокруг Николаева. Мы помогали армии и вложили в это несколько миллионов долларов. Мы тоже передали четыре БТР, которые были закреплены за Народным Движением Николаева (партия Народное Движение. – Ред.). Мы тогда наняли 3000 человек для охраны Николаевской области.

Иностранные банки не понимали, зачем мы это делаем и были против таких инициатив.

– Вы и корабли для пограничников строили…

Мы хотели строить военный флот, но иностранные банки не хотели этого делать. Таким было и есть их отношение. Условно "Кукурузу выращивать – пожалуйста. Технологии, корабли, катера – нет".

Я думаю, таково наше (Украины. – Ред.) печальное будущее: у нас будет 30-40% людей от тех, кто был до войны, у нас будут вкладывать средства в с/х. Но не будет заинтересованных инвесторов в технологии. И это, к сожалению, будет устраивать всех, кроме украинцев.

Читайте также


Как работает зерновой коридор

- Forbes составил рейтинг компаний, которые смогли вывезти больше всего продукции по "зерновому коридору". В первую очередь это – Кернел, УкрЛендФарминг и только на пятом месте – вы. От чего зависит то, кто больше зерна вывез?

Более всего может экспортировать тот, кто лучше может контролировать весь логистический процесс. У нас нет терминала в портах, вовлеченных в инициативу. Поэтому мы должны прийти и попроситься к кому-то. Конечно, нас рассматривают как конкурентов и дают разрешение по остаточному принципу.

– А как вообще определяется, кто первым становится в очередь в коридоре?

Система прозрачна всего на половину. Прозрачна – только когда судно прошло проверку (при выходе из Босфорского пролива и уже идет по Черному морю. – Ред.) и уже есть в украинской системе. Но очередь, которая формируется до проверки, – непрозрачна (в Мраморном море, внутренние воды Турции. – Ред.). Мне неизвестно о фактах коррупции с украинской стороны.

Вопрос в том, что очередь в Мраморном море – мы о ней ничего не знаем. Не знаем, какое судно по очереди – это неопределенность. Мы знаем только номер и какая очередь формируется уже здесь.

– То есть вот этот "вакуум" возникает на турецкой стороне.

Нет. Это турецкая сторона с точки зрения географии, потому что другого прохода в Черное море не существует. Но до вторжения РФ Турция пропускала суда без задержки. Это все сделано специально только со стороны РФ.

Логистика

– Как сейчас выглядит экспорт зерна из Украины? Какие основные пути?

Раньше наиболее конкурентно было по рекам идти вниз в порты. Сейчас есть три пути вывоза продукции. Создан зерновой коридор, "solidarity lines" через Дунай и железная дорога. Если будет эффективно работать коридор, то "Дунай" не будет эффективным из-за цены перевозок на границе.

– Известно, что россияне намеренно в разы тормозят работу коридора. Как это выглядит?

Сегодня приходит судно, и оно стоит почти 30 дней. Они (русские. – Ред.) приходят на судно и тупо, как бараны, смотрят-проверяют пустой трюм. Это создает очередь. Каждый день – минус один доллар на тонне, то есть минус $30 на тонне при экспорте, который платит украинский фермер только за проверку. И они контролируют экспорт из Украины. Они знают, кто, куда, сколько отгружает.

Зачем? Кто-то действительно думает, что Украина поставляет оружие на зерновых терминалах? Нет. Они пробуют контролировать ресурсы: газ, нефть и зерно. Они продают дороже, а Украине пытаются помешать продавать. Они пытаются уничтожить украинское с/х производство.

– Сейчас работают все ваши зерновые терминалы?

Нет. Некоторые находятся на оккупированных территориях и некоторые на реках, по которым сейчас нет судоходства. Но из приятных новостей – мы вчера запустили терминал в Николаеве.

- Вы запускаете Николаевский терминал с надеждой на то, что порт города будет включен в зерновое соглашение?

Кинбурнская коса еще подконтрольна россиянам. Поэтому у нас еще нет судоходства, Николаев, Херсон, реки – не работают. Инвестиции, которые мы делали последние 20 лет, – не работают.

Будем надеяться, что ВСУ освободят Кинбурнскую косу. 30-35% экспорта зерна проходило через Николаевские терминалы, их – 16. Это увеличит конкурентность и снизит цену перевалки.

– То есть включение порта в инициативу зависит от Кинбурна.

Россияне обстреливали наш буксир. Обстреливали противотанковыми ракетами частный не военный флот, он не может дать отпор. Никто не возьмёт на себя ответственность, если россияне будут делать такие вещи.

У нас три человека погибли на этом буксире. Это моя личная ответственность перед их детьми. Я считаю, что у меня дополнительно есть пятеро детей, о которых будем заботиться – это дети погибших. Мы найдем людей, которые это сделали.

– А если говорить именно об экспорте Нибулона? Как сейчас выглядят ваши цепочки поставок?

Все зерно, которое вывозилось по рекам и дальше через Николаев, начали вывозить автотранспортом и по железной дороге. По сути, так начали вывозить все. Поэтому стоимость логистики выросла в 40 раз.

Читайте также

Потери: земля и зерно на $69 млн

- Пытались ли вы отследить, куда поехало украденное у Нибулона зерно? Как эта информация может помочь требовать компенсацию в будущем?

Наши люди, которые там остались (в оккупации. – Ред.), сначала предоставляли нам информацию. Но у них проверяли телефоны, и они прекратили это делать. Российская компания собрала наше зерно почти на 20 000 га земли, отправили на экспорт как российское зерно. Мы знаем кто. Они все еще контролируют некоторые наши предприятия.

Цинично, что даже Путин рассказывает о суперурожае в России. Но это не суперурожай и достижения – это они просто легализуют краденое зерно.

Мы собираем эту информацию, готовимся к процессуальным действиям. Через спутники можно получить данные даже задним числом. Россияне, которые грабят, даже не понимают, насколько они отстали в технологиях.

– Собираете доказательства для суда?

Здесь три вопроса. Первое – доказательная база: как я могу доказать, что это именно Россия виновата, что предприятие разбомбили или украли зерно? Второе – юрисдикция: где именно судиться, в Украине? Россия тогда скажет, что у нее не было возможности защищаться в украинском суде.

Третье – исполнение решения суда и получение компенсаций: если и будет решение суда, то что с этим делать? Вот поэтому должен быть и военный, и военно-экономический трибунал, которые смогут решить все три вопроса в короткие сроки и сразу после окончания войны.

Жизнь после оккупации

– Вы говорили, что разминирование сельскохозяйственных угодий может длиться десятилетиями. Во время вашей жатвы проводили разминирование?

Мы не собирали урожай (на деоккупированных территориях. – Ред.), потому что не проводили разминирование. Воронки на полях, то есть то, что мы видим – не проблема. Проблема в том, чего мы не видим. Дороги между полями нужно перепахивать в глубину до полуметра – из-за возможности нахождения там противотанковых мин. Есть поля, которые тоже нужно пахать.

ГСЧС технически и финансово не может решить все эти вопросы. Их приоритет – критическая инфраструктура. Сельхозпроизводителям предстоит под руководством Минагро решить этот вопрос централизованно.

Мы готовы вложить средства, чтобы приобрести оборудование. Но у нас нет права проводить эти работы: нужны разрешения и специалисты.

– Сколько может занять разминирование ваших территорий?

Математика проста: один день войны – это один месяц разминирования. Сегодня у нас работы уже на 300 месяцев.

– Сколько это может стоить вам?

Сейчас мы считаем, в каждой области – свой подход. Полностью все пахать будет очень дорого: $1000-$2000 на гектар. Это стоимость земли на сегодняшний день. Вопрос компромисса между меньшими затратами и меньшей вероятностью, что все будет чисто, и наоборот. Мы не можем рисковать жизнями людей, поэтому простого решения нет.

Читайте также

Результаты

– С какими результатами компания заканчивает сверхсложный 2022 год?

В 2021 году мы экспортировали 5,6 млн тонн зерна. В 2022-м – 1,82 млн тонн (30%). Это для понимания того, как живет компания. Это отражается и на доходе. Ущерб от войны на сегодняшний день – $415 млн.

Мы работали с маленькой маржой. Наша добавленная стоимость – привезти по реке зерно от фермеров до портов. У нас доставка зерна от элеватора до судна стоила $5. В июле цена доходила до $154, сейчас – до $120. Все вывозится машинами, по железной дороге к баржам.

У нас 22 000 га остались на временно неподконтрольной территории. Мы там не собирали урожай. Мы потеряли $27 млн – это зерно, которое мы оставили в полях.

Поэтому мы собирали урожай на оставшихся 50 000 га. Зерно, которое было на элеваторах, оставшихся на неподконтрольных территориях, – почти $42 млн.

– Уже оценивали, сколько можете собрать в 2023 году?

Будем сеять только на территории, которую контролируем. Урожайность будет меньше. Украина посеяла пшеницы на 40% меньше. Ее урожайность тоже будет меньше. Много кукурузы до сих пор в полях. Это означает, что землю не подготовят к посеву. То есть мы посеем меньше и получим на 20% меньше урожая ячменя, кукурузы и подсолнечника. Думаю, много земли будет просто под пар (не засеяно. – Ред.).

Главное – получить прибыль, меньшую, но прибыль. Пытаемся оптимизировать эти процессы и выживать.

По урожаю – в 2021 году мы достигли рекорда (107 млн тонн по стране. – Ред.). Я думаю, в 2023 году урожай будет на 40–50% меньше. Даже если война закончится сегодня, эффект будем ощущать еще три-четыре года минимум – пока заработают банки, восстановят инфраструктуру, технику.

Цель агрессора – нанести вред. Это ему удается. Как результат войны – производители недополучают средства. Это дальше передается по цепочке, и потребители вынуждены платить больше. Это касается продукции как в Украине, так и на мировых рынках. Мы уже видим, что количество людей в мире, находящихся в зоне риска голода, растет. Ситуация будет только ухудшаться, если украинские производители не получат достаточной поддержки.

– У вас был большой кредитный портфель, в частности – от "международников" типа ЕБРР. Сейчас удается привлекать кредиты?

Банки все выражают понимание, но говорят, что ничего не могут поделать. И сегодня наша компания не может получить даже миллион или два миллиона долларов кредита.

– Почему? Из-за военных рисков?

Причин много. В том числе непонимание важности частного сектора в Украине. Никто сегодня бизнесу деньги не дает. Помогают государству, хоть и медленно.

Надо законодательно или политически заморозить выплату процентов и возврат кредитов. Это значит – дать бизнесу возможность выжить. Второе – нужно дать бизнесу возможность привлекать средства на рынке под другие правила, понимая политические риски.

Третье – нужно обратиться к G7, чтобы они застраховали политические риски. Чтобы международные частные банки могли выдавать кредиты украинскому бизнесу под гарантии. Такие прецеденты в истории есть, и они были успешны. И четвертое – нужна поддержка наших банков.

– Как решаете проблемы с кредитами компании?

Сейчас мы стараемся договориться с банками, как нам жить во время войны. Никто в мире не проходил через то, что проходит Украина. Я предложил, что должен быть закон. Сегодня нужно заморозить, после войны – восстановиться.

Я говорил банкам, что "мы потеряли 20-30% стоимости компании из-за России", но у вас есть шансы отобрать оставшиеся 70%. Есть банки, которые пошли против нас в суд, чтобы вернуть средства, вместо того, чтобы найти решение, которое работало бы для обеих сторон.

Компания "Нибулон" до войны была здоровым бизнесом, которому банки очень охотно одалживали, потому что это было выгодно и надежно. Я уверен, что мы останемся успешным бизнесом и восстановим потерянное, поэтому банкам было бы выгоднее, чтобы мы смогли полностью стабилизировать бизнес и восстановиться и в будущем продолжить им платить.

- Многие компании в течение месяцев не могли получить от государства возмещение НДС. Проблема достигала 72 млрд грн и часто касалась агробизнеса. У вас были проблемы с возвратом НДС?

Сначала были. К началу войны мы должны были заплатить производителям, которые привезли нам продукцию. Государство нашло возможность вернуть, что в условиях войны является действительно большим достижением и очень ответственным шагом государства по отношению к бизнесу.

Мы получили НДС и на эти средства рассчитались с банками, поставщиками. Благодаря НДС мы погасили долги перед поставщиками на 1 млрд грн.

Читайте также: Почему Налоговая затягивает возмещение НДС бизнесу и чем это грозит

Новые проекты

– За время войны вы начали строить новый терминал в Измаиле, на Дунае. Он уже частично работает. Когда вы его достроите?

Это зависит от финансирования и того, как работает коридор. Мы продолжаем достраивать.

- Строить и вкладывать деньги во время войны – риск. В чем смысл этой инвестиции?

Терминал на Дунае – это стратегический проект, не зависящий от "коридора" и прихотей россиян. Он будет работать и будет особенно важным, когда неэффективно работает зерновой "коридор". Если так будет, терминал будет единственным окном.

– Сколько вы уже вложили в этот терминал?

Уже около $10 млн. Банки не дали ни копейки. Все это – наши оборотные средства.

- Вы ожидали, что Измаил будет пропускать 300 000 тонн зерна в месяц. Сколько он сейчас переваливает?

Сегодня выходим на 120 000 – 150 000 тонн. С конца января сможем выйти на 300 000 тонн, когда терминал будет достроен.

Будущее

- Вы подчеркивали, что у вас – другой стиль управления бизнесом, нежели у вашего отца. В конце ноября вы сказали, что до конца года подготовите план по трансформации компании. Есть ли уже понимание, как будет меняться Нибулон?

Основные направления остаются, приоритет – поддержка сотрудников. Будем учить, помогать им принимать решения на местах. Я – за делегирование полномочий на места.

Лучше построить армию и дать агроному возможность быстро принять решение, но также и отвечать за него. Я хочу провести такую реформу децентрализации в компании. Это позволит людям зарабатывать премии, которые привязаны к результату.

– Во что тогда будете вкладывать в 2023 году?

Есть три плана. Если банки не будут давать средства – режим выживания, сбережения. Будем вкладывать в людей, поддерживать, учить. Если будут выделять определенные средства – будем вкладывать в ремонт, потому что побиты и элеваторы, и техника.

Третий путь будет зависеть от окончания войны. Мы должны отстроить поврежденную инфраструктуру и развивать с/х производство-переработку вокруг нее.

– Последний вопрос. Вас называли наследником Нибулона, человеком, продолжающим главное дело вашего отца. После его гибели над расследованием начала работать частная компания. Есть ли продвижение в нем?

Продвижение есть, расследование еще не завершено, я уже видел предварительные результаты. Есть также расследование СБУ. Моя идея – привлечь специалистов, имеющих доступ к современным технологиям, чтобы объединить данные и знать правду. Я думаю, что мы на заключительной стадии.

- Доступ к технологиям – это вы о спутниках?

Да. Много интересного можно получить через технологии. Я даже не ожидал, насколько много. Думаю, россияне, которые это делали, об этом даже не думали.

Мы также расследуем все другие преступления, связанные с компанией. Преступники должны быть наказаны. Те, кто убивал наших сотрудников, должен ответить за свои преступления. Это дело чести.

Читайте нас в Telegram: только важные и проверенные новости

Александр Мясищев
Александр Мясищев
корреспондент
Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Вакансии
Больше вакансий
Junior SEO-спеціаліст
Киев Ligamedia
Manual QA Engineer
Киев Ligamedia
Разместить вакансию

Комментарии

Последние новости